Дело о сообщниках Алима-разбойника

Все имена героев этой статьи указываются по оригиналам архивных документов, где имеются разные варианты их написания, так как чиновники воспроизводили крымскотатарские имена на слух и нередко писали их с ошибками.

Дилижанс пылил по дороге на Карасубазар. Трое пассажиров – мужчина и две дамы, время от времени посматривали в окно, пытаясь оценить, долго ли еще продлятся дорожные тяготы. Вдруг путь им преградила груженная соломой мажара, молодой мужчина возле нее замахал руками. Кучер дилижанса натянул вожжи, остановив лошадей. Мужчина подошел к экипажу, заглянул в окно, скользнув взглядом по хорошо одетым путешественникам, и попросил огоньку. Закурив, отошел к своей мажаре. Тут же солома полетела в стороны, вылезший из-под нее человек метнулся к дилижансу: «Я – Алим!» Пассажирам ничего не нужно было объяснять: первый, подошедший за огоньком, оценил на глаз их благосостояние, а второй сейчас их будет грабить. Тот самый Алим. Знаменитый и благородный разбойник. Защитник бедняков, неуловимый джигит на сером коне. Сколько легенд, песен и сказаний сложено об Алиме, и все они рисуют его храбрецом-одиночкой. Но это не так: товарищи по разбойничьему ремеслу у него были, правда, далеко не с легендарными биографиями.


Те самые пассажиры дилижанса – мещанин Иванман и его спутницы Гольдбергова и Шульмастерова, были далеко не первыми и не последними жертвами дорожного ограбления. Чуть раньше та же участь постигла господина Баткина и еще десять человек, ехавших вместе с ним. И при этом также неподалеку присутствовали сообщники Алима.

Историческая справка: Алим-Азамат Оглу. Родился в 1816 году в д. Коперлы-Кой (Белогорский район) Будучи солдатом, бежал с места службы и вынужден был скрываться. Занимался грабежом, причем действительно часто раздавал деньги беднякам, пользовался поддержкой крымских татар, которые укрывали его от полиции и жандармерии. В 1848 году был обнаружен городовыми спящим в главном саду Симферополя, но бежал из-под ареста. Спустя год был схвачен на Караби-Яйле в чабанском коше, где его прятали пастухи. По одной из версий, выдал его знакомый. Судили Алима как дезертира и разбойника, приговорив к трем тысячам ударам палками и ссылке на Аландские острова. Существует единственное изображение Алима – портрет карандашом, сделанный заезжей француженкой Леони Лелоррен в симферопольской тюрьме.

simferopolsky-razboinik-3

Единственный известный прижизненный портрет Алима-разбойника, авторства Леони Лелоррен, 1849 г.

«Предъявлено обвинение в 33 нападениях с Алимом… А также в разбое, учиненном противу кадетского сына Якова Черакчиева, противу купца Бобовича…» – так начинается протокол одного из заседаний Симферопольского уездного суда 1852 года. Окончившийся несколькими годами ранее суд над самим Алимом не означал, что власти поставили точку в истории с «крымским Робин Гудом». Поимку, наказание и ссылку его на каторгу можно сравнить с брошенным в воду камнем, от которого расплываются круги. «Круг ближний» – те, кто непосредственно промышляли с Алимом на большой дороге. Или, как в случае с «кадетским сыном Черакчиевым», вломились в дом, ограбили и избили хозяина – это произошло 30 сентября 1849 года. А вскоре, 1 октября, «домашний визит» был нанесен карасубазарскому купцу 3-й гильдии Бобовичу. Видимо, купец пытался защитить свое добро, и один из грабителей изрезал его кинжалом – так, чтобы не убить, а лишь напугать. Этого «благородного разбойника» звали Мурадосил Кази оглу. Вот как выглядит его описание в «Статейном списке преступников» из уголовного дела, хранящегося в Госархиве Республики Крым: «24 года, усы и волосы черные, глаза темно-карие, небольшие, нос прямой. Зубы белые, здоровые, уши большие, тонкие, отвислые». Он уже три раза побывал в арестантских ротах, отсидев два года, видимо, ловили его на мелких проступках.

Еще один джентльмен с большой дороги, обвиняемый в разбоях совместно с Алимом – 27-летний Небий Кара оглу, имел богатый криминальный опыт. В арестантских ротах он побывал пять раз. Задержание Небия вполне потянуло бы на сценарий приключенческого фильма, но синематограф тогда еще не изобрели. Разбойник скрывался в имении помещика Аверкиева, после того, как его поймали и связали, он ухитрился нашарить в кармане складной нож, перерезать веревку, а затем, схватив камень, разогнал бывших при нем караульных. Ну, и сбежал. Для облавы было собрано больше шестидесяти человек, и прятавшегося на старой мельнице Небия быстро обнаружили. Но теперь взять его было непросто: он никого к себе не допускал, угрожал ножом зарезать первого же, кто приблизится к нему.

14001719_1

Кадр из фильма «Алим» 1926 г.

Само собой, что на допросах и Небий, и Мурадосил «не узнавали» своих жертв – а, может, и правда не узнавали – ведь тех насчитывалось изрядное количество, уверяли, что они невиновны и их оговорили. Вот еще цитата из судебного протокола: «Говорили, что показания в судебной палате написаны не так, как они показывали. И другие бумаги написаны несходно». Чиновника, который вел следствие, они обвиняли в пристрастности и нарушении правил допроса. Ничего не напоминает? Точно такие же стенания: «Невиноватые мы, прокурор все придумал!», в суде слышатся по сей день. Впрочем, может их действительно оговорили, воспользовавшись незнанием русского языка, заставили подписать бумаги, смысла которых они не понимали? Но тот самый чиновник по фамилии Романецкий, на которого жаловались обвиняемые, каждый допрос проводил в присутствии свидетелей, да еще позаботился о наличии переводчика.

Украли девушку!

Еще один член «ближнего круга» – 33-летний Сеит Мамут Селямет оглу. За ним, помимо участия в грабежах вместе с Алимом, тянулась еще и история с… похищением девицы. 30 сентября 1845 года поселянин Али Амет оглу из деревни Уркуст Симферопольского уезда собрался в столицу по делам. Он взял с собой дочь, которая планировала что-то купить на базаре, да двое соседей попросились в попутчики – на одной мажаре все прекрасно уместились. Неторопливо шагала лошадь, которую хозяин жалел подгонять, светило еще яркое осеннее солнышко… И вдруг дорогу загородили несколько человек. Один – Сеит Мамут, остальные – односельчане Али Амета. Разбойника и примкнувших к нему селян интересовали не тощие крестьянские кошельки и не девичьи украшения. «Сеит Мамут… напал на проезжавших, похитил девицу Актотай и отдал ея одному из бывших с ним, как невесту его», – повествует обвинительный протокол. Девицу получил некий Аджи Али Мулла Сабюит оглу, после чего «лишил ту девицу девства, причем оставив в сильном подозрении то, что учинил он это насильственно».

По законам Российской империи это преступление считалось тяжким. Но вот в глазах жителей того же Уркуста, да и других крымскотатарских деревень, подобная ситуация выглядела иначе. Такой способ вступления в брак выбирали молодые, если родители жениха или невесты считали партию неподходящей. Очень редко дела о похищении девушек доходили до судов, родственники этому всячески противились – мол, что уже случилось, то случилось.

Как уж там дело обстояло с девицей Актотай, в похищении которой принял участие разбойник Сеит Мамут, благосклонно ли относилась к «положившему глаз» на нее односельчанину или нет – осталось неизвестным. Но от момента похищения до суда над разбойником прошло несколько лет, молодая женщина жила со своим супругом, успела стать матерью. И она, и ее родители написали прошение с просьбой не поднимать эту историю, но суду как раз очень было нужно «утяжеление» обвинения. Кроме разбойника, что интересно, оказались «крайними» другие участники похищения, взятые «для компании»: их приговорили к нескольким месяцам тюрьмы и 50 ударам розгами. А вот человек, ставший мужем девицы, отделался 10 ударами – суд принял во внимание, что он является… лицом духовного звания.

«Оставить в сильном подозрении»

Настоящий Алим – человек, оказавшийся после дезертирства с воинской службы в положении вечного беглеца, все-таки сильно отличается от Алима-легенды. Он не убивал – но не раз пускал в ход кинжал, чтобы наградить отметиной какого-нибудь толстосума или обидчика. Стрелял в тех, кто сопротивлялся – но пистолет был заряжен дробью… Вокруг человека-легенды, конечно, не было скупщиков краденого – а по делу о сообщниках знаменитого разбойника проходило несколько «добрых людей», перепродававших разбойничью добычу. Как, например, трактирщица, вдова отставного матроса Агафья Христопенкова, и замужняя дочь ее Елизавета Полевская. Впрочем, их вины суд не смог доказать, «оставив в сильном подозрении». К слову, никакого богатства Алим за свою короткую, длившуюся всего несколько лет, разбойничью карьеру, не нажил…

Продолжение статьи об известном разбойнике, читайте в 18-м номере «Полуострова сокровищ»

Наталья Дрёмова

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

w

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: